Руслан Хакуринов: поэзия у меня в душе
Руслан Хакуринов. Имя этого поэта, в Адыгее знакомо пока только узкому кругу лиц. Впервые мы услышали его от другого нашего земляка, Заслуженного артиста России Саида Багова, который восторженно отзывался о его творчестве. Как это часто бывает с талантливыми адыгскими людьми, в Интернете не оказалось какой-либо информации о Руслане Хакуринове. У нас ещё не появилось четкого осознания, что если мы сами не будем размещать информацию о своих земляках, никто этим заниматься не станет.
На своём Вечере-встрече здесь, в Постоянном представительстве Республики Адыгея при Президенте РФ, Саид Багов наряду со стихами Гёте и Набокова, Машбаша и Куёка, прочел стихи Руслана Хакуринова. Затем на радиостанции «Голос России» Саид Багов подготовил передачу о Руслане Хакуринове, как, и о Мурате Кукане, Нальбие Куёке, Тамаре Нехай. Так о наших земляках узнала еще более широкая аудитория. Но ситуация в Интернете изменилась незначительно: через год во всемирной паутине появилось лишь сообщение отдела культуры Постпредства Адыгеи, о том что в этих стенах на Творческом вечере Саида Багова прозвучали стихи Руслана Хакуринова. Это переполнило чашу терпения, и, найдя первый и пока единственный поэтический сборник Руслана Хакуринова, мы воочию познакомились с его творчеством. Стало очевидно: это творчество заслуживает того, чтобы о нём узнали. Вниманию читателей нашего сайта интервью с Русланом Хакуриновым, которое мы получили, связавшись с поэтом по телефону:
— Руслан, откуда Вы родом?
— Родом я из аула Хакуринохабль Шовгеновского района Республики Адыгея.
— Вы пишете замечательные стихи, но, насколько я знаю, основной род Вашей деятельности не связан с литературой.
— Да, я работаю заместителем директора по учебно-производственной работе, и заведующим отделением начального профессионального образования Майкопского государственного гуманитарно-технического колледжа при АГУ. Волею судеб, профессионально на литературное поприще я не ступил. Хотя в школе лучше всего мне давались русский язык и литература. Замечательно писал сочинения, даже после выпуска их читали другим ученикам. Но пошел на физико-математический факультет Адыгейского государственного педагогического института. Ещё при поступлении я чувствовал, что это не моё. Но во мне будто было второе «Я», которое вело меня в своём направлении. Также во мне жил спортсмен. Это, наверное, моё третье «Я». Ещё в школе я был одним из ведущих спортсменов. Поэтому мне хотелось продолжать серьезные занятия. И, надо сказать, я достиг неплохих результатов, входил в сборную России, много ездил, потом был тренером. Как многие ребята из аула, я был стеснён в средствах, у меня не было жилья. Я решил засучить рукава и работать там, где можно получить жилье, был рабочим. Впоследствии получил участок и построил свой дом. Решив основные житейские вопросы, я делал зигзаги снова. Был председателем спортклуба в Армавире. Затем учредил частное предприятие, которое в сложные времена приказало долго жить. Сейчас работаю с детьми в колледже, и менять что-либо не намерен. Вообще, у меня в жизни много детей: свои, в колледже, а вечерами для души я работаю тренером по тяжелой атлетике с детской группой.
— Метания души истинного поэта.
— Я попробовал многое, были и более кратковременные занятия другого рода. Видимо, натура у меня такая, ищущая…
— Творческая. А в роду у Вас были люди творчества?
— Не было. Но мама всегда любила стихи и хорошо пела. Отец тоже был музыкален. Видимо, во мне это сосредоточилось. Пробы пера были ещё в школе, но я их даже не сохранил.
— Это было как раз следующее, что я хотела спросить. Когда Вы начали писать?
— Стихи всегда оказывали на меня сильное эмоциональное воздействие. Поэтому я и увлёкся поэзией. Перечитал всех советских и дореволюционных авторов. В своё время много читал Есенина и очень его полюбил. Читал Машбаша на русском и адыгейском.
— Почему писать стали именно на русском языке?
— Это не оттого, что я не люблю родной язык. Просто в школе я учился в русском классе, и у нас не преподавали адыгейский язык и литературу. Родным языком я владею, читаю газеты, книги и, конечно, изъясняюсь. Но, литературно излагать свои состояния на адыгейском языке мне не удаётся. К тому же, я сравнивал оригинальные стихи Машбаша с их переводами, получается немножко другое.
— Когда человек может красиво выразить свои мысли и выражает их, это всем на пользу, почему нет. А то, что Вы много читали Есенина, слышно. В ваших стихах интересные обороты, тонкие, лиричные. Когда читаешь Ваши строки: «Небо задышало грозными ветрами, раздувая бархат золотой поры», прямо слышится есенинское: «Отговорила роща золотая, берёзовым весёлым говорком». Мало у кого из людей такое тонкое видение природы, как у Вас. Вот, например, «Скоро лёгким дуновеньем осень тронет городских каштанов ряд, будто бы не собираясь вовсе с них срывать краснеющий наряд» или «Неохотно в травах пряных растворялась ночи тень». И возник вопрос: почему Ваш первый сборник называется «Ноябрь» и у Вас так много стихов про осень? Или, как у Пушкина, это Ваше любимое время года? «Люблю я пышное природы увяданье, в багрец и золото одетые леса…»
— Я не особо люблю осень. Но это время года приносит мне особенное состояние: когда опадает листва, и природа готовится к зиме, я погружаюсь в легкую, приятную хандру. Это настроение передаётся и моим стихам.
— Вы многогранны, как истинный поэт: при большом числе стихов про осень, я нашла и стихотворение под таким названием «С детства не люблю я хмурость дня», оно полностью подходит и мне.
— Да, осень для меня – особое время года. Но я человек, любящий солнце. Когда оно выходит, я, словно аккумулятор, начинаю заряжаться. Сравнение с аккумулятором грубое, но солнце действует на меня именно так.
— У Вас очень много стихов про аул, дедушку с бабушкой: «Мне часто снится старый дом в ауле»…
— Это объясняется тем, что до 17-летнего возраста я жил в ауле с бабушкой и дедушкой. Я отношусь к ним с огромной любовью. Они замечательные были у меня. Я им очень благодарен, они делали всё возможное, чтобы из меня получился нормальный человек. Всё это нашло отражение в моих стихах. И, конечно, с детства я был очень близок к природе, я проникался её запахами и звуками. Много наблюдал за нею, следил за тем, как встаёт солнце и садится, как идут дожди, снега. Явления природы непременно связывались у меня с каким-либо чувством, событием, скажу не таясь, даже увлечением какой-нибудь девочкой. Природа неразрывно была со мной, поэтому у меня много о ней стихов.
— Вместе с тем, когда я читала Ваши стихи, я заметила, что, образно говоря, Вы видите не только белое, но и черное.
— Бывает, я высоко воспаряю, но потом снова чувствую реальность. Мне досадно, что правда жизни такая суровая. Я возвращаюсь к тому, что это неизбежно и иногда пишу об этом.
— Во всяком случае, описываете Вы очень интересно. Вроде картинки из обычной жизни, но они у вас объёмные. И ещё один момент: у адыгов не принято говорить о любви публично...
— Да, я решил перешагнуть этот барьер. У нас принято слагать песни и рассуждать о мужестве, воинстве, вести себя немножко позёрно. Но когда я общаюсь со своими друзьями, знакомыми, я чувствую, что то, о чем я написал, им близко, они также переживали тонкие чувства, в школе им также нравились девочки, просто наш менталитет не позволяет это выражать. Но я решил всё-таки позволить себе такую лирику.
— Чувства не проходят стороной. Приятно, когда мужчины могут выражать их поэтическим языком.
— Не проходят, ничего не проходит. «Ничто на Земле не проходит бесследно, и юность ушедшая всё же бессмертна». Говорят, всё забывается, но ничего не забывается, это я точно знаю. Даже если что-то не на поверхности, избирательно это извлекается из уголков памяти.
—Очевидно. Если спустя годы, Вы пишете стихи про детство, школьные годы, значит, всё это хранится в уголках памяти.
— Да, эти впечатления, мысли и чувства всю жизнь со мной. Многие прошли подобное. Я решил рассказать об этом по-своему. Что из этого может получиться я не знал, но желание было сильным. Поэтому стихи создавались стремительно и в короткий срок. Их появление пришлось на кризисный период, когда я год сидел дома без работы. Признаюсь честно, вместо того, чтобы искать работу, я писал. Не зря говорят, в кризисные периоды творческие люди создают свои особенно сильные произведения. Вероятно, и у меня был такой творческий всплеск. Во всяком случае, судя по Вашим словам, Вы поняли мою поэзию.
— Если Вы сейчас работаете, значит ли это, что Вы не пишите стихов?
— Нет, новые стихи рождаются. Сейчас их около 40. Возможно, по законам стихосложения они более совершенные, но я чувствую, что они немножко слабее в смысле поэзии - в них меньше искреннего порыва. А стихи из сборника «Ноябрь» первозданны, они отразили саму суть моих мыслей и чувств.
— Расскажите, пожалуйста, о своей семье. Кроме Вас кто-то пишет стихи?
— У меня жена, двое детей – дочь и сын. Дочка замужем, от неё у меня две прекрасные внучки. Старшая внучка - замечательная скрипачка, победительница республиканского конкурса. Сын тоже женат, он окончил юридический, он тоже бывший спортсмен, семикратный чемпион России по карате. От него у меня внук Шамиль. Вот такая семья. Стихи пока никто не пишет. Написав стихотворение, мне хочется почувствовать его на слух. Об этом я прошу внучку, она всегда с удовольствием читает.
— Как Вы считаете, способна ли современная молодежь тонко, лирично чувствовать и понимать поэзию?
— В преддверии Дня Победы проходил конкурс чтецов. Представьте себе, только из нашего колледжа изъявили желание участвовать 40 человек! И так трогательно ребята читали! Я слушал, и у меня постоянно слезились глаза, к горлу подступал ком. Сами дети тоже были очень растроганы. И я понял, что с молодежью у нас всё нормально, просто с ней нужно нормально работать. Понятно, что у неё уже иное поведение, речевые обороты.
— Важно, чтобы за оборотами прослеживалась душа.
— Душа у молодежи есть. Главное, суметь эту душу затронуть… А затрагивать её нужно лирикой. Если постоянно преподносить боевики, насилие и извращения, то душа зачерствеет, и не будет раскрываться.
— Сегодня День рождения Пушкина. Я столько времени пыталась связаться с Вами, и всё не получалось. И именно в этот день я беру у Вас интервью. Не верю в совпадения. Мне всегда кажется, это какой-то знак. Поэтому я желаю Вам дальнейших успехов на поэтической стезе!
— Спасибо! Я буду продолжать писать, но по зову души, никогда не видел себя писакой, который выполняет какие-то нормы в день. Мне нравится рассказывать о том, что волнует меня самого и что могло бы заинтересовать моего читателя.
— Скажите, Вы считаете себя поэтом?
— Широко известный в узких кругах поэт. Поэзия есть у меня в душе. Я люблю природу, музыку, люблю песни. Если мне и самому удается кое-что написать, значит, осторожно можно меня назвать начинающим поэтом.
— Есть ли какое-то пожелание, которое Вы хотели бы адресовать своим землякам?
— Желаю мира в нашей жизни и чтобы люди друг с другом были честны. Но честны и тактичны. И, конечно, здоровья нашим близким, это естественное пожелание.
— Спасибо большое, было очень интересно общаться с Вами!
* В заключение нашего интервью хочется привести слова Саида Багова: «Если у человека есть возможность рассказать широкой аудитории о талантливых людях своего народа, он обязательно должен это делать». Для тех, кто заинтересовался творчеством Руслана Хакуринова и хотел бы узнать о каких стихах идет речь в интервью, мы приводим некоторые из этих поэтических произведений:
Мне часто снится старый дом в ауле
Какая вдруг сложилась толща лет
С детства не люблю я хмурость дня
Лёгким дуновеньем скоро тронет осень
